В начале восьмидесятых улицы Лос-Анджелеса изменились навсегда. Сначала это были лишь слухи, потом — реальность, которую нельзя было игнорировать. С побережья Доминиканской Республики прибывал товар, переворачивавший все с ног на голову. Кокаин, который раньше был дорогим удовольствием для избранных, вдруг стал доступен каждому. Его кристаллическая форма, прозванная "крэком", продавалась за смешные деньги. Маленькие капсулы, упакованные в пластик, быстро расходились по кварталам.
Город почувствовал это почти сразу. Спокойные ранее районы наполнились новым, нервным ритмом. На углах появились молодые парни с пустыми глазами, предлагавшие "камень" за пару долларов. Деньги текли рекой, но вместе с ними приходила беда. Местные банды, раньше делившие территорию для мелких разборок, вдруг осознали, какой куш оказался в их руках. Начались войны за контроль над точками сбыта. Оружие, которое раньше пылилось в чуланах, теперь стреляло почти каждую ночь.
Полиция была не готова к такому повороту. Они привыкли к другому уровню преступности — к угонам машин, к дракам в барах. Теперь же им приходилось иметь дело с хорошо организованными группами, вооружёнными автоматическим оружием. Копы в патрульных машинах слышали по рации всё новые вызовы: перестрелки, ограбления, тела в переулках. Казалось, город погружается в хаос, из которого нет выхода.
Но больше всего страдали обычные люди. Матери теряли сыновей, либо в перестрелках, либо в зависимость, которая затягивала с невероятной силой. Дети перестали играть во дворах — стало слишком опасно. Местные магазины закрывались наглухо железными ставнями, их владельцы боялись даже днём. В воздухе висело постоянное напряжение, смесь страха и отчаяния.
Это была не просто волна преступности. Это стало новой реальностью, которая пришла надолго. Дешёвый наркотик из далёкой страны перекроил жизнь целого города, показав, как быстро может рухнуть то, что казалось прочным. Лос-Анджелес стал первым, но далеко не последним. То, что началось здесь, вскоре накрыло и другие города, оставив после себя глубокие шрамы, которые не затянулись до сих пор.
